Путешествие на Сахалин
В апреле 1890 года Антон Павлович Чехов отправился в самое трудное и опасное путешествие — на остров Сахалин. Даже сегодня путь из европейской части России в этот дальневосточный край остаётся непростым испытанием. В конце XIX века это считалось почти подвигом: отсутствовали хорошие дороги, многие из них размывало дождями или затапливали реки. Долгие переходы проходили в холоде и пыли, через дикие места — тайгу, сопки, озёра и реки, через незнакомые города и среди чужих лиц, преодолевая трудности, которые сегодня кажутся почти невероятными.
Летом 1890 года Чехов прибыл на Сахалин. Несколько месяцев он посвятил кропотливой работе: разговаривал с жителями, ссыльными и каторжными, записывал их рассказы и изучал судьбы каждого. По сути, писатель провёл полную перепись населения острова, фиксируя жизнь его обитателей с удивительной точностью и вниманием к деталям.
В течение следующих пяти лет Чехов создавал книгу «Остров Сахалин». Он сам признавался, что эта поездка оказала колоссальное влияние на всё его последующее творчество.
Наш проект стремится рассказать европейскому зрителю о главном путешествии в жизни Антона Чехова. Через коллекцию предметов, фотографий и изображений мы восстанавливаем маршрут писателя, показываем Россию конца XIX века глазами Чехова — с его наблюдениями, размышлениями и комментариями — и подчёркиваем значение этого опыта для формирования его мировоззрения и художественного метода.
Маршрут путешествия
Утром 21 числа А. Чехов написал А. Ленскому письмо:
«Прощайте, голубчик. Уезжаю сегодня. Ярославский вокзал, 8 ч. веч. Чеховы, Кувшин<никовы> и Левитан провожают меня до Троицы. Приглашают Вас. Желаю всего хорошего. Ваш Чехов».
Вечером Антон Павлович уехал поездом с Ярославского вокзала из Москвы.
Ярославский вокзал в Москве
В 7 часов 9 минут Чехов прибыл в Ярославль. Оттуда на пароходе «Александр Невский» он продолжил путь по Волге до Нижнего Новгорода, минуя Кострому и Плёс. В Кинешме пароход сделал остановку; писатель воспользовался этим, чтобы прогуляться по городу и зайти в аптеку.
Рано утром 23 апреля на пароходе «Александр Невский», шедшем по Волге, Чехов писал родным:
«В Ярославле лупил такой дождь, что пришлось облечься в кожаный хитон… Во время дождя Ярославль кажется похожим на Звенигород… много безграмотных вывесок, грязно, по мостовой ходят галки с большими головами».
Писал Антон Павлович и о своих наблюдениях:
«Очень красивы буксирные пароходы, тащущие за собой по 4 - 5 барж; похоже на то, как будто молодой, изящный интеллигент хочет бежать, а его за фалды держат жена-кувалда, теща, свояченица и бабушка жены».
Волга. Баржи на буксире.
В 11 часов из Нижнего Новгорода Антон Павлович отправился на пароходе «Михаил» по маршруту Нижний Новгород – Пермь.
В письме к семейству:
«Друзья мои тунгусы! Плыву по Каме, но местности определить не могу; кажется, около Чистополя. Не могу также воспеть красоту берегов, так как адски холодно; береза еще не распустилась, тянутся кое-где полосы снега, плавают льдинки — одним словом, вся эстетика пошла к чёрту».
В 2 часа А. Чехов прибыл в Пермь. В тот же день в 18 часов выехал поездом в Екатеринбург.
В 13 часов 40 минут был в Екатеринбурге. Поселился в гостинице «Американская»
В письме родным:
«...приехал в Екатеринбург — тут дождь, снег и крупа. Натягиваю кожаное пальто. Извозчики — это нечто невообразимое по своей убогости. Грязные, мокрые, без рессор… Здешние дрожки — это аляповатая пародия на наши брички. К бричке приделан оборванный верх, вот и всё. И чем правильнее я нарисовал бы здешнего извозчика с его пролеткой, тем больше бы он походил на карикатуру. Ездят не по мостовой, на которой тряско, а около канав, где грязно и, стало быть, мягко. Все извозчики похожи на Добролюбова... Екатеринбург такой же точно, как Пермь или Тула. Похож и на Сумы, и на Гадяч...».
Утром в гостинице Чехова навестил его родственник А. Симонов — редактор-издатель газеты «Екатеринбургская неделя».
Чехов и Симонов совершили прогулку по Екатеринбургу.
Екатеринбург. Главный проспект.
Антон Чехов покинул Екатеринбург и отправился в Тюмень.
Прибыл в Тюмень. Здесь началось «конно-лошадиное странствие». Из Тюмени выехал на лошадях до Томска.
В письме к семье:
«Холодно ехать... На мне полушубок. Телу ничего, хорошо, но ногам зябко. Кутаю их в кожаное пальто — не помогает... На мне двое брюк. Ну-с, едешь, едешь... Мелькают верстовые столбы, лужи, березнячки... Вот перегнали переселенцев, потом этап... Встретили бродяг с котелками на спинах; эти господа беспрепятственно прогуливаются по всему сибирскому тракту. То старушонку зарежут, чтобы взять ее юбку себе на портянки, то сорвут с верстового столба жестянку с цифрами— сгодится, то проломят голову встречному нищему или выбьют глаза своему же брату ссыльному, но проезжающих они не трогают. Вообще в разбойничьем отношении езда здесь совершенно безопасна. От Тюмени до Томска ни почтовые, ни вольные ямщики не помнят, чтобы у проезжающего украли что-нибудь; когда идешь на станцию, вещи оставляешь на дворе; на вопрос, не украдут ли, отвечают улыбкой... Деревни здесь большие, поселков и хуторов нет. Везде церкви и школы; избы деревянные, есть и двухэтажные. К вечеру лужи и дорога начинают мерзнуть, а но чью совсем мороз, хоть доху надевай... Бррр! Тряско, потому что грязь обращается в кочки. Выворачивает душу... К рассвету страшно утомляешься от холода, тряски и колокольчиков; страстно хочется тепла и постели...».
Приехал в Ишим. По пути пересёк реки Пышма и Тобол, проехав Ялуторовск.
Переправился на пароме через реку Ишим. Ночью выехал из с. Абатского.
Ночью, перед рассветом, произошла дорожная авария:
«В ночь под 6-е мая на рассвете вез меня один очень милый старик на паре тарантасик. Я дремал и от нечего делать поглядывал, как в поле и в березняке искрились змееобразные огни: это горела прошлогодняя трава, которую здесь жгут. Вдруг слышу дробный стук колес. Навстречу во весь дух, как птица, несется почтовая тройка. Мой старик спешит свернуть вправо, тройка пролетает мимо, и я усматриваю в потемках громадную, тяжелую почтовую телегу, в которой сидит обратный ямщик. За этой тройкой несется вторая тройка тоже во весь дух. Мы спешим свернуть вправо... К великому моему недоумению и страху, тройка сворачивает не вправо, а влево... Едва я успел подумать: «Боже мой, сталкиваемся!», как раздался отчаянный треск, лошади мешаются в одну темную массу, дуги падают, мой тарантас становится на дыбы, и я лечу на землю, а на меня мои чемоданы. Но это не всё... Летит третья тройка... По-настоящему, эта должна была искрошить меня и мои чемоданы, но, слава богу, я не спал, ничего не сломал себе от падения и сумел вскочить так быстро, что мог отбежать в сторону».
Ремонтировали транспорт, ночевали.
Утром Антон Чехов и вольный мужик Фёдор Павлович отправились в путь. Пробирались они в повозке по лугам, залитым Иртышом. У Чехова промокли валенки. Ночевали путники в избе перевозчиков.
Утром извозчики отказались везти Чехова на пароме через Иртыш. Писатель добрался до с. Пустынное на лодке под проливным дождём. Целый час он ждал лошадей на берегу реки.
В 5 часов утра в с. Пустынное он снял комнату.
Проехал маршрутом: Камышкенское – Крутинское – Колмаково – Тюкалинск – Бекшиево – Верблюжье – Битая – Саргатское – Красипское – Посельско-Могильное – Пустынное.
В письме к семейству:
«12 мая мне не дали лошадей, сказавши, что ехать нельзя, так как Обь разлилась и залила все луга. Мне посоветовали: "Вы поезжайте в сторону от тракта до Красного Яра; там на лодке проедете верст 12 до Дубровина, а в Дубровине вам дадут почтовых лошадей..."».
Утром Чехов прибыл в в с. Яр. Опоздал на лодку. Ждал несколько часов. Лодки не было. Ночевал.
Утром вернулась лодка. Антон Павлович поплыл по Оби до Дубровина. На станции в Дубровине выпил чай. Ждал лошадей. Отправился на лошадях до Томска. Опоздал на лодку через реку Томь. Вернулся. Ждал лодку. Дождался. Поплыл по Томи с почтальоном. Остановился на станции. Ночевал в доме Ильи Марковича. Познакомился с заседателем и писарем.
В 10 часов утра Чехов с заседателем и писарем сели в повозку. Проехали деревню Бровкино. Вечером прибыли в Томск.
Находился в Томске.
Томск
Антон Чехов сообщал:
«...В Томске купил за 130 р. коляску с откидным верхом и проч., но, конечно, без рессор, ибо Сибирь рессор не признает. Сиденья нет, дно ровное, большое, можно вытянуться во весь рост. Теперь ехать очень удобно: не боюсь ни ветра, ни дождя. Только жду, что ось сломается, ибо дорога отвратительная».
Выехал из Томска. Среди попутчиков Чехова были два поручика и военный доктор. По пути повозка дважды ломалась.
Прибыл в Мариинск.
Из Мариинска написал письмо семейству:
«Весна начинается; поле зеленеет, деревья распускаются, поют кукушки и даже соловьи. Было сегодня прекрасное утро, но в 10 часов подул холодный ветер и пошел дождь. До Томска была равнина, после Томска пошли леса, овраги и проч...».
Прибыл в Ачинск. Недалеко от станции повозка с Чеховым и его спутниками опрокинулась. Ночью, пока чинили повозку, писатель отдыхал на станции Чернореченской.
Прибыл в Красноярск.
В письме к семейству:
«Что за убийственная дорога! Еле-еле дополз до Красноярска и два раза починял свою повозку;… Никогда в жизни не видывал такой дороги, такого колоссального распутья и такой ужасной, запущенной дороги… Красноярск красивый интеллигентный город… Улицы чистые, мощеные, дома каменные, большие...».
Красноярск
Отправился по Енисейскому тракту: Красноярск – Иркутск.
В письме к А. Н. Плещееву:
«…от Красноярска до Иркутска 1566 верст, жара, дым от лесных пожаров и пыль; пыль во рту, в носу, в карманах; поглядишь на себя в зеркало, и кажется, что загримировался. Когда по приезде в Иркутск я мылся в бане, то с головы моей текла мыльная пена не белого, а пепельно-гнедого цвета, точно я лошадь мыл».
Сибирский тракт
Приехал в Канск.
Прибыл в Иркутск, где находился до 11 июня.
Из письма к семейству:
«Иркутск превосходный город. Совсем интеллигентный. Театр, музей, городской сад с музыкой, хорошие гостиницы... Нет уродливых заборов, нелепых вывесок и пустырей с надписями о том, что нельзя останавливаться. Есть трактир «Таганрог…».
Театр в Иркутске
В Иркутске продал коляску.
Прибыл в Листвяничную, где и находился до 14 июня.
В письме к семейству от 13 июня:
«…тут уже берег Байкала, который в Сибири называется морем. Зеркало. Другого берега, конечно, не видно: 90 верст. Берега высокие, крутые, каменистые, лесистые; направо и налево видны мысы, которые вдаются в море...».
На пароходе Чехов совершил путешествие по Байкалу по маршруту Листвяничная – Клюево.
В письме к родным:
«Вода на Байкале бирюзовая, прозрачнее, чем в Черном море. Говорят, что на глубоких местах дно за версту видно; да и сам я видел такие глубины со скалами и горами, утонувшими в бирюзе, что мороз драл по коже. Прогулка по Байкалу вышла чудная, во веки веков не забуду».
Озеро Байкал
Отправились из Клюево на лошадях:
«...Пройдя 8 верст, дошли мы до Мысканской станции, где кяхтинский чиновник, проезжий, угостил нас превосходным чаем и где нам дали лошадей до Боярской», — сообщал Антон Чехов.
Ехали на перекладных по Забайкалью, проезжая Верхнеудинск.
Прибыл в Читу, ночевал.
Прибыл в Нерчинск.
Писатель прибыл в Сретенск.
Занял место на пароходе «Ермак», который шёл по Шилке к Амуру.
Пароход сел на мель.
В письме к семейству:
«21-го, 6 часов вечера, недалеко от станицы Покровской. Налетели на камень, сделали пробоину и теперь починяемся. Сидим на мели и качаем воду. Налево русский берег, направо китайский…».
Плыли дальше по Амуру. На станции Рейново Чехов оказал медицинскую помощь жене золотопромышленника.
Антон Павлович прибыл в Благовещенск.
В Письме к А.С. Суворину:
«Амур очень хорошая река; я получил от него больше, чем мог ожидать… Скалы, утесы, леса, тысячи уток, цапель и всяких носатых каналий, и сплошная пустыня… Я в Амур влюблен; охотно бы пожил на нем года два. И красиво, и просторно, и свободно, и тепло. Швейцария и Франция никогда не знали такой свободы. Последний ссыльный дышит на Амуре легче, чем самый первый генерал в России… Купаюсь в Амуре. Выкупаться в Амуре, беседовать и обедать с золотыми контрабандистами — это ли не интересно?».
На пароходе «Муравьёв-Амурский» отправился в Хабаровку.
Пароход прибыл в Хабаровку. Чехов совершил прогулку по городу. Посетил Военное собрание, где читал газеты.
Город Хабаровск
На пароходе в пути до Николаевска.
«Я - прибыл на пароходе в г. Николаевск, один из самых восточных пунктов нашего отечества», — сообщал Антон Чехов.
Город Николаевск
На пароходе «Байкал» отправились в Татарский пролив. Проходили мыс Пронге, далее мыс Джаора, где ночью Чехов вышел на берег.
Антон Чехов:
«В шесть часов были в самом узком месте пролива между мысами Погоби и Лазарева, и очень близко видели оба берега, в восемь проходили мимо Шапки Невельского…».
Чехов ночует в де-Кастри.
Антона Чехов:
«…10 июля, в полдень пошли поперек Татарского пролива к устью Дуйки, где находится столица Сахалина, Александровский пост».
Утром Чехов совершил пересадку с парохода «Байкал» на небольшой катер, который доставил его на Сахалин.
Чехов сообщил семейству:
«Приехал. Здоров. Телеграфируйте Сахалин. Чехов».
Александровский пост на острове Сахалин