Чехов во Франции: четыре путешествия
Жизнь и творчество Антона Павловича Чехова тесно связаны с Европой. Писатель совершил четыре поездки во Францию, каждая из которых оставила свой след в его биографии и переписке. Ниже представлены подробности каждого из этих путешествий в хронологическом порядке.
Первая поездка
Антон Павлович Чехов пребывал в имении Лука Сумского уезда, принадлежавшем семье Линтварёвых — близким друзьям семьи Чеховых. Однако это пребывание омрачалось тяжёлой болезнью брата писателя, Николая Павловича Чехова, страдавшего туберкулёзом. В письме к своему издателю Алексею Сергеевичу Суворину, датированном маем 1889 года, Антон Павлович описывает состояние брата следующими словами:
«…Живописец кашляет и злится. Дела его швах…»
Беспокойство Чехова за здоровье брата переплетается в том же письме с выражением тоски по перемене обстановки и путешествиям. Он признаётся Суворину:
«…С каким удовольствием я поехал бы теперь куда-нибудь в Биарриц, где играет музыка и где много женщин. Если бы не художник, то, право, я поехал бы Вам вдогонку. Деньги нашлись бы. Даю слово, что в будущем году, коли останусь жив и здрав, непременно побываю в Европе…»
Именно в этом письме встречается первое документированное упоминание желания Чехова посетить Францию. Однако уже в следующем, 1890 году, вопреки мечте о Биаррице, писатель отправляется на остров Сахалин — путешествие, ставшее одним из ключевых событий его жизни и творчества. Этой поездке посвящён отдельный проект нашей ассоциации, в том числе подготавливается специальная выставка.
А вот в 1891 году Антон Павлович действительно осуществляет свою давнюю мечту — вместе с А. С. Сувориным и его сыном он отправляется в Европу. Путешествие по Европе началось 17 марта 1891 года — Чехов выезжает поездом по маршруту Петербург – Варшава – Вена. Далее он посещает Венецию, Болонью, Флоренцию, Рим, Ватикан, Неаполь, и, следуя вдоль побережья Италии, направляется в Ниццу, проезжая Геную.
Ницца и Монте-Карло
12 апреля 1891 года писатель прибывает в Ниццу. Уже 15 апреля в письме к родным он сообщает:
Казино в Монте-Карло.
«Живем в Ницце, на берегу моря. Солнце светит, тепло, зелено, пахнет, но ветер. На расстоянии одного часа езды от Ниццы находится знаменитое Монако; здесь есть местечко Монте-Карло, в котором играют в рулетку... Третьего дня я ездил туда и проиграл. Игра завлекает страшно... Начал я играть в 5 часов, а к 10 часам у меня в кармане не было уже ни одного франка...»
Казино в Монте-Карло (второе изображение).
18 апреля Чехов покидает Ниццу и уже 19 апреля прибывает в Париж. Согласно данным Парижского общества спальных вагонов, писатель прибыл на один из самых красивых вокзалов французской столицы — Лионский вокзал (Gare de Lyon).
Лионский вокзал (Gare de Lyon).
Парижские впечатления
21 апреля 1891 года Чехов пишет:
«Приехал я в Париж в пятницу утром и тотчас же поехал на выставку. Да, Эйфелева башня очень, очень высока... Масса движения. Улицы роятся и кипят. Что ни улица, то Терек бурный. Шум, гвалт. Тротуары заняты столиками, за столиками — французы, которые на улице чувствуют себя, как дома. Превосходный народ. Впрочем, Парижа не опишешь, отложу его описание до моего приезда».
В этом же письме Чехов обращается к брату:
«Миша, почини мне мое pince-nez за спасение души... Был на картинной выставке (Salon) и половины не видел благодаря близорукости. Кстати сказать, русские художники гораздо серьезнее французских. В сравнении со здешними пейзажистами, которых я видел вчера, Левитан король».
27 апреля 1891 года Чехов пишет брату Ивану:
«Сегодня я еду в Россию».
Путешествие писателя длилось около полутора месяцев. Эта поездка позволила Антону Павловичу осуществить свою давнюю мечту и отвлечься от гнетущих мыслей, вызванных тяжёлой болезнью брата Николая.
Вторая поездка
«Ариадна звала меня в Аббацию. Я приехал туда в ясный, тёплый день после дождя, капли которого ещё висели на деревьях...»— А. П. Чехов, «Ариадна»
Осенью 1894 года Антон Павлович Чехов вновь отправился в Европу — на этот раз стремясь укрыться от приближающихся холодов.
Аббация — «рай земной»
Виды Аббации (ныне Опатия, Хорватия).
21 сентября 1894 года Чехов писал из Аббации (ныне Опатия, Хорватия):
«Продолжаю свои метеорологические наблюдения... Поехал в Аббацию, в этот рай земной, но и тут дождь!!! Бегу в Милан и потом в Ниццу».
Второе путешествие сопровождалось неблагоприятной погодой и грустными мыслями (в Таганроге скончался его любимый дядя). Из Милана 29 сентября он писал сестре:
«Был я в Венеции; тут напала на меня крапивная лихорадка, не оставляющая меня и до сегодня».
Ницца и возвращение
Несмотря на недомогание, путешествие продолжалось. Франция встретила писателя жаркой погодой. 2 октября 1894 года Чехов сообщал сестре Марии Павловне:
«Я в Ницце. Здесь жарко, шумит море, но особенно интересного мало, так как раньше я уже был в Ницце. Отсюда поеду на 2—3 дня в Париж, а затем в Россию… Здесь масса русских».
В Ницце Антон Павлович остановился в знаменитом отеле Hôtel Beau Rivage.
Hôtel Beau Rivage в Ницце.
Через несколько дней он писал В. А. Гольцеву:
«Я кашляю, кашляю и кашляю. Но самочувствие прекрасное. Заграница удивительно бодрит…».
В том же письме он подытоживал маршрут:
«Был я в Львове, Вене, Аббации, Венеции, Триесте, Милане, Генуе... Кончу Парижем и около 18-20 (октября) буду уже в Москве».
Возвращение через Париж
Восточный вокзал (Gare de l’Est).
Покинув Ниццу, Чехов направился в Париж, откуда вскоре вернулся в Россию. Отъезд состоялся с Восточного вокзала — Gare de l’Est, который соединял железной дорогой Францию с Россией.
Уже 15 октября 1894 года Чехов писал письма из России, завершив вторую европейскую поездку, оставившую след в его художественных произведениях.
Третий приезд Антона Павловича Чехова во Францию
Мечта посетить французский город Биарриц возникла у Чехова в 1889 году, но осуществить эту поездку он смог лишь в 1897-м.
Дорога во Францию
Василий Михайлович Соболевский
В письме В. М. Соболевскому из Мелихова (19 августа 1897 года) Чехов писал:
«Дорогой Василий Михайлович, я искал Вашего адреса, чтобы повидаться с Вами и узнать, не поедете ли Вы в Ниццу — и если да, то не примете ли Вы меня в компанию. Вчера получил Ваше письмо, из которого узнал, что Вы в Биаррице. Превосходно, и я поеду в Биарриц.... будьте добры, напишите мне, на каком поезде лучше всего мне выехать из Москвы, на Берлин или на Вену, на каком поезде выехать из Парижа, в каком отеле Вы остановились... Прошу у Вас такого подробного маршрута, потому что я еще ни разу не был в Биаррице и потому что немножко робею. Ведь я говорю на всех языках, кроме иностранных…»
В начале сентября Чехов выехал из России и 4 сентября прибыл в Париж. Там его встретили земляк Исаак Павловский и издатель Алексей Суворин. В письме сестре Марии Чехов писал:
«В Париж приехал вчера… Меня встретил Павловский. Тут Суворины. Оставили меня до понедельника, стало быть, раньше 8 сентября я не попаду в Биарриц»
В Париже он остановился в отеле Hôtel Vendôme и, как всегда, наблюдал за жизнью города:
«Вчера весь день ходил по Парижу. Был с Настей (дочь Суворина) в magasin du Louvre, купил себе фуфайку, палку, 2 галстука, сорочку. Вечером был в Moulin rouge, видел знаменитый danse du ventre. В громадном слоне с красными глазами маленькая зрительная зала, куда нужно взбираться по узкой витой лестнице — здесь и проделывается эта danse du ventre при звоне бубнов и пианино, за которым сидит негритянка. Погода пасмурная, но весело. Город любопытный и располагающий к себе»
Moulin rouge
В Биаррице
Из Парижа Чехов отправился на юг, через Бордо. Чем ближе к океану, тем хуже становилась погода.
В Биаррице
«Меня встретили Соболевский и Морозова. Когда ехали с вокзала, шел дождь, дул осенний ветер» — писал Чехов Суворину 11 сентября.
Пляж в Биаррице и отель Victoria
Чехов поселился в отеле Victoria, недалеко от пляжа:
«Номер не дурной, постель широкая, белая... Несмотря на дурную погоду, на plage’е кипит жизнь. Езда, крики, смех, трубные звуки. В общем приятно»
С погодой не везло. Осенняя Атлантика, как это часто бывает, только хмурилась и ничем особенно не радовала. В письме Павловскому Чехов жаловался:
«Погода здесь неважная, и нет надежды, что она станет лучше. Придется удирать куда-нибудь, немного погодя»
Несмотря на ненастье, Чехов много гулял, слушал уличных музыкантов. В Письме к Суворину:
«Погода в общем неважная, особенно по утрам, но стоит только выглянуть солнцу, как становится жарко и очень весело. Plage интересен; хороша толпа, когда она бездельничает на песке. Я гуляю, слушаю слепых музыкантов; вчера ездил в Байону, был в Casino на «La belle Hélène». Интересен город со своим рынком, где много кухарок с испанскими физиономиями. Жизнь здесь дешевая. За 14 франков мне дают комнату во втором этаже, service и всё остальное. Кухня очень хорошая, изысканная, только одно не хорошо — приходится много есть. За завтраком и обедом, всё за ту же цену, подают вино, rouge et blanc; есть хорошее пиво, хорошая Марсала — одним словом, тяжела ты, шапка Мономаха! Очень много женщин».
Город Байонна
Встречи в Биаррице
Николай Александрович Лейкин
Русская речь звучала на каждом шагу. Н. А. Лейкин вспоминал:
«На пляже русская речь так и звенела. Теперь в разгаре так называемый русский сезон. Русские приезжают в Биарриц, обыкновенно, поздней осенью. Я встретил массу знакомых петербургских лиц… — Здравствуйте, — раздалось над моим ухом, и кто-то назвал меня по имени и отчеству. Я обернулся. Передо мной стоял Ан. П. Чехов. Мы пожали друг другу руки…»
О пребывании Чехова в Биаррице сообщала также телеграмма в газете «Русские ведомости»: «А. П. Чехов, как нам сообщают, находится в настоящее время в Биаррице. Здоровье его улучшается» (1897, № 263, 23 сентября).
Сам Чехов в письмах шутил:
В письме к В. А. Гольцеву:
«Я был в Париже, теперь в Биаррице. Когда погода испортится, уеду отсюда опять в Париж (здесь климат очень здоров, особенно в Moulin rouge)».
Повседневная жизнь и впечатления
Антон Павлович отмечал дешевизну жизни во Франции:
14 сентября к сестре Маше он писал:
«Здесь живется очень дешево. Комнату, стол весьма обильный (кофе, завтрак, обед) я получаю за 14 франков в день — и это в лучшем отеле. Что касается белья, галстуков, чулков, шляп, то всё это в Париже поразительно дешево, и я очень рад, что всё свое добро оставил дома. Если б ты видела, какой у меня хорошенький цилиндр! Здесь всё так изящно и выглядит мило, и всё так дешево, что руки чешутся и лезут в карман за деньгами»
Интерьер отеля «Виктория» в Биаррице
Погода постепенно наладилась, и Чехов писал художнице А. А. Хотяинцевой:
«Вы, многоуважаемая художница, спрашиваете, тепло ли здесь. В первые дни, когда я приехал сюда, было холодно и сыро, теперь же мне жарко, как в моей духовой печке. Особенно жарко бывает после завтрака, который состоит из шести жирных блюд и целой бутылки белого вина. Самое интересное здесь — океан; он шумит даже в очень тихую погоду. С утра до вечера я сижу на grande plage’е, глотаю газеты, и мимо меня пестрою толпою проходят министры, богатые жиды, Аделаиды, испанцы, пудели; платья, разноцветные зонтики, яркое солнце, масса воды, скалы, арфы, гитары, пение — все это вместе взятое уносит меня за сто тысяч верст от Мелихова. На днях в Байоне происходил бой коров. Пикадоры-испанцы сражались с коровами. Коровенки, сердитые и довольно ловкие, гонялись по арене за пикадорами, точно собаки. Публика неистовствовала. Здесь К. Маковский. Пишет дам…»
Главный пляж в Биаррице
Однако с наступлением осени писатель понимал, что климат Биаррица не благоприятен для здоровья. 18 сентября он писал Лике Мизиновой:
«Здесь очень тепло, жарко даже, но это будет продолжаться недолго, и не сегодня-завтра я почувствую себя как в Мелихове, т. е. не буду знать, куда мне уехать. Всем сердцем моим стремлюсь в Париж, но там скоро начнется сырая осень, меня погонят оттуда, и, должно быть, придется ехать в Ниццу или в Больо…»
Переезд в Ниццу
Осенняя буря подтолкнула Антона Павловича к решению. 20 сентября Чехов писал Суворину:
«Дуют ветры, перепадают дожди. Такая погода установилась, по-видимому, надолго. Как бы ни было, завтра в понедельник я уезжаю в Ниццу, минуя Париж»
22 сентября Чехов и Соболевский выехали из Биаррица через Тулузу и уже 23 сентября прибыли в Ниццу. Чехов остановился в «Pension Russe».
Pension Russe
«Здесь тепло, солнце режет глаза», — сообщал Антон Павлович Исааку Павловскому.
Сестре Марии писал:
«В Ницце тепло; очаровательное море, пальмы, эвкалипты… пансион содержит русская дама, кухарка у нее русская, и щи вчера подавали русские, зеленые. Мне хорошо за границей, домой не тянет…»
Ницца и юг Франции
Английская набережная, Ницца
В Ницце Чехов чувствовал себя спокойно и свободно. В Письме к Суворину:
«Комната довольно просторная, с окнами на юг, с ковром во весь пол, с ложем, как у Клеопатры, с уборной; обильные завтраки и обеды, приготовляемые русской поварихой… Море ласково, трогательно. Promenade des Anglais весь оброс зеленью и сияет на солнце; я по утрам сижу в тени и читаю газету. Много гуляю. Познакомился с Максимом Ковалевским… Это высокий, толстый, живой, добродушнейший человек. Он много ест, много шутит и очень много работает — и с ним легко и весело. Смех у него раскатистый, заразительный. Живет в Beaulieu в своей хорошенькой вилле…»
Максим Максимович Ковалевский
Антон Павлович подружился с профессором Ковалевским, часто бывал у него на вилле и проводил с ним много времени. Кроме того, Чехов поддерживал тёплые отношения с художником Якоби. Писатель посещал Больё и Ментон, где позднее к нему присоединился Немирович-Данченко.
В письмах Чехов делился наблюдениями:
«За границей стоит пожить, чтобы поучиться здешней вежливости и деликатности в обращении. Горничная улыбается, не переставая; улыбается, как герцогиня на сцене, — и в то же время по лицу видно, что она утомлена работой. Входя в вагон, нужно поклониться; нельзя начать разговора с городовым или выйти из магазина, не сказавши «bonjour». В обращении даже с нищими нужно прибавлять «monsieur» и «madame»»
Его радовала культурная жизнь Ниццы:
«Культура прет здесь из каждого магазинного окошка, из каждого лукошка; от каждой собаки пахнет цивилизацией»
В письме к сестре:
«Здесь начались музыкальные конкурсы; из разных городов съехались Иваненки и Семашки, около 8 тыс. душ, и дают концерты; по улицам ходят оркестры, факельцуги с музыкой. Пишу я это тебе в 7½ час. утра, а уже слышна музыка».
Чехов посещал концерты и музыкальные конкурсы, писал, отдыхал и подолгу гулял вдоль моря, наслаждаясь свежим воздухом и южным солнцем. Он встречался со многими знакомыми, среди которых был и его земляк Виктор Григорьевич Вальтер — именно ему Антон Павлович передавал прочитанные номера «Таганрогского вестника», которые регулярно присылал из России его отец.
Чехов в Ницце. 1897–1898
Находясь на юге Франции, Антон Павлович Чехов продолжал живо интересоваться жизнью родного Таганрога. В письме от 26 ноября к двоюродному брату Георгию он расспрашивал о городском театре и даже сравнивал родной город с Ниццей:
«Я все еще в Ницце; привык, обжился и так въехал в местные интересы, что даже не прочь был бы баллотироваться в здешние городские головы. Ницца у моря, такой же величины, как Таганрог. Погода здесь чудесная, совершенное лето, и нет нужды ни в пальто, ни в калошах. Солнце как у нас в апреле — сладко греет, но не жжет»
Здоровье писателя в эти месяцы оставалось хрупким. 4 декабря он писал В. М. Соболевскому:
«Перебрался я этажом ниже, потому что я то и дело спускаюсь вниз, а подниматься мне не легко. Как-то было у меня кровохаркание (небольшое, но продолжавшееся три недели), и мы, эскулапы, общим советом решили, что форсированное хождение по лестнице, в моем положении, скорее вредно, чем полезно, — и я перебрался. Солнце у меня бывает с 7½ час. утра до захода, плачу я столько же (10 фр.), как и наверху, а обстановка в среднем этаже богаче, чем в верхнем… Тихо, кормят хорошо, прислуга добрая и честная, и комары уже перекочевали в Египет».
Чехов и «дело Дрейфуса»
Находясь во Франции, Чехов с живым интересом следил за громким политическим процессом — делом Дрейфуса, расколовшим французское общество.
Суд над Альфредом Дрейфусом
В том же письме Соболевскому от 4 декабря 1897 года он писал:
«Я целый день читаю газеты, изучаю дело Дрейфуса. По-моему, Дрейфус не виноват»
Эта лаконичная фраза свидетельствует о гражданской позиции писателя: Чехов сразу встал на сторону справедливости, задолго до того, как невиновность Дрейфуса была признана официально. В те годы французская общественность была расколота — «дрейфусары» отстаивали честь оклеветанного офицера, а противники опирались на антисемитизм и слепую веру в авторитет армии. Чехов оказался среди немногих, кто в самой гуще споров ясно различал правду.
Позднее, в переписке с друзьями, Чехов не раз возвращался к этому делу, видя в нём пример того, как общественная совесть способна противостоять лжи и политическому лицемерию.
«Доктор Чехов» и Ницца повседневная
В одном из писем к сестре Марии Чехов писал:
«Chère Marie, одна барыня, у которой я лечил дочь… подарила мне маленькую дорожную кухню, в которой можно приготовить на спирту чай, кофе, суп, жаркое и все что хочешь; она состоит из 7—8 принадлежностей, помещающихся в 2 кастрюльках, связанных вместе ремешком. Эту кухню я пришлю при оказии или привезу»
Другое письмо к сестре передаёт быт Ниццы глазами писателя:
«Живется недурно, погода всё та же, т. е. тепло и тихо, но нет розы без шипов. Дамы, живущие в Pension Russe, русские дамы — это такие гады, дуры. Рожа на роже, злоба и сплетни, чёрт бы их подрал совсем. Что великолепно в Ницце, так это цветы, которыми здесь запружены все рынки. Масса цветов и дешевизна необычайная. И цветы удивительно выносливые, не вянущие. Как бы ни завял цветок, но стоит только обрезать внизу кончик стебелька и поставить ненадолго в теплую воду — и оживает цветок»
Вилльфранш и Новый год 1898 года
23 декабря Антон Павлович отправился в расположенный рядом с Ниццей небольшой прибрежный городок Вилльфранш (Villefranche), где действовала русская зоологическая станция, основанная профессором Киевского университета А. А. Коротневым. По просьбе Чехова профессор выслал для Таганрогского музея коллекцию морских животных, сохранённых в спирту.
Зоологическая станция в Вилльфранш
Новый год по старому стилю Чехов встречать не стал — лёг спать в одиннадцать часов вечера. Однако этот день запомнился ему необычным подарком от русского консула Николая Ивановича Юрасова — бутылкой вина урожая 1811 года.
Забота о Таганроге и его жителях
Несмотря на расстояние, Чехов продолжал заниматься делами родного города и его публичной библиотеки. В письме из Ниццы от 9 января к П. Ф. Иорданову он писал:
«Всю эту зиму я был бесполезен для библиотеки, но не моя в том вина. В мое отсутствие дома уже кое-что набралось для отсылки в Таганрог, но без меня сестра не может распорядиться; отсюда тоже я мог бы прислать Вам десятка два русских книг (наприм<ер>, сочинения Максима Ковалевского)… На днях я написал, чтобы Вам выслали III том «Александра Первого» Шильдера. Был здесь в Ницце харьковский окулист, проф. Гиршман, и я дал ему «Исповедь» Ж. Ж. Руссо в переводе Ф. Устрялова с просьбой переслать в Таганрог. И сегодня с оказией посылаю 4 книги... в апреле, когда вернусь домой, я пришлю для библиотеки великолепный портрет Альфонса Додэ»
Павел Фёдорович Иорданов
И уже 9 марта 1898 года из Ниццы Чехов сообщил Иорданову:
«Чтобы положить начало иностранному отделению библиотеки, я купил всех французских классических писателей и на днях послал в Таганрог. Всего — 70 авторов, 319 томов».
Художник Осип Браз и «портрет Чехова»
В Ницце Чехов возобновил знакомство с художником Осипом Эммануиловичем Бразом, писавшим его портрет по заказу Третьякова. По просьбе художника Чехов согласился позировать, однако предложенные Бразом города ему не понравились, и писатель пригласил в письме от 8 февраля 1898 года живописца приехать к нему в Ниццу.
Осип Эммануилович Браз
«Право, здесь так хорошо! Во-первых, тепло, очень тепло; масса солнца, море, чудесные окрестности, Монте-Карло. Во-вторых, здесь можно найти хорошее помещение для работы; местные художники окажут Вам в этом отношении всяческое содействие. В-третьих, здесь Вы можете написать еще кого-нибудь, кроме меня; тут много красивых женских лиц, очень красивых, тут живет известный Максим Ковалевский, лицо которого так и просится на полотно. В-четвертых, здесь по соседству, в Menton, живет M-lle Мартынова, которую Вы писали... Ну, чем еще соблазнить Вас? Жизнь здесь дешевая, удобная... Одним словом, приезжайте сюда, в Ниццу, этак в начале марта (ст. стиля), буде позволят обстоятельства; мы попишемся и затем поедем в Корсику, оттуда назад в Ниццу, потом в Париж и наконец в Россию».
Между тем, в перерывах между хлопотами с Бразом, Чехов не упускал случая насладиться югом Франции и его прелестями. Судя по всему, Чехов не миновал проездом Эз (Èze), ещё одно живописное местечко по дороге из Ниццы в Монте-Карло. Открытку с видом этого селения Антон Павлович отправил сестре Марии, сообщив о скором приезде художника.
Коммуна Èze
Браз прибыл в Ниццу, и работа началась. Чехов сообщал сестре:
«Браз работает. Я опять сижу в кресле, с бархатной спинкой; черный пиджак, белый галстук, черные брюки. Говорят, что очень похож. Кроме меня, Браз еще пишет одну даму с темными глазами, полтавскую губернаторшу… и Максима Ковалевского…»
Портрет Антона Чехова, написанный Осипом Бразом в Ницце в 1898 году
Чехов в Париже. Весна 1898 года
Весной 1898 года Антон Павлович выехал из Ниццы в столицу, в Париже писатель остановился в Hôtel Dijon.
Марк Матвеевич Антокольский
Главной целью поездки была встреча со скульптором М. М. Антокольским, с которым Чехов обсуждал инициативу таганрогских властей — создание памятника Петру Великому, основателю города. Ещё в марте писатель писал сестре:
«Парижа мне не миновать; из Таганрога пришла просьба — побывать в Париже у Антокольского и переговорить с ним насчет памятника Петру Великому».
Во Франции дела Чехова, в целом, шли весьма успешно: он встречался с интересными для него людьми, наслаждался мягким климатом и изысканной кухней, не забывая при этом о заботах о близких и о своём родном городе. Превосходное настроение писателя нашло отражение в письмах домой, где он часто шутил:
«Милая Маша, передай Хине Марковне, что я сегодня завтракал у Марка Матвеевича Антокольского. Он и мадам пригласили меня и приняли очень радушно, и он даже подарил для таганрогского музея одну из своих скульптур; это подарок, который даже не снился Таганрогу».
Хина Марковна, упомянутая в письме, была одной из двух любимых такс Чехова в Мелихове.
По просьбе городского головы Таганрога П. Ф. Иорданова, Чехов действительно встретился с Антокольским. В письме от 16 апреля 1898 года Антон Павлович сообщал:
«Многоуважаемый Павел Федорович, сегодня я был у Антокольского и сделал, кажется, больше, чем нужно: во-первых, завтракал и дал слово, что приду завтракать еще послезавтра, и во-вторых, получил от Антокольского для нашего будущего музея «Последний вздох», овал из гипса, верх совершенства в художеств<енном> отношении… Этот подарок будет выслан малою скоростью» и далее — известные каждому таганрожцу слова: «…Что касается Петра Вел<икого>, то я того же мнения, что и Вы. Это памятник, лучше которого не дал бы Таганрогу даже всесветный конкурс, и о лучшем даже мечтать нельзя. Около моря это будет и живописно, и величественно, и торжественно, не говоря уж о том, что статуя изображает настоящего Петра, и притом Великого, гениального, полного великих дум, сильного».
Обсуждая с Антокольским проект памятника, Чехов отмечал, что скульптор за свою работу не возьмёт вознаграждения. Антокольский тщательно продумывал композицию монумента, даже учитывая высоту соседних зданий на месте будущей установки.
Писатель также встречался в Париже с другим русским скульптором — Леопольдом Бернштамом, который выражал готовность взяться за памятник Петру I «ради одной лишь чести».
В итоге решено было доверить создание монумента Антокольскому.
После неудачи с первой отливкой, которую Антокольский забраковал, вторая получилась блестяще. Скульптор был в полном восторге от результата и писал в Таганрог:
«Статуя вышла превосходной. В большем виде она лучше, чем в оригинале, по крайней мере, таковой она выглядит в мастерской. Отлита она также хорошо».
Доставка памятника в Таганрог состоялась в 1901 году.
14 мая 1903 года прошло торжественное открытие. Монумент возвышался посреди Петровской улицы, заняв видное место напротив входа в Городской парк.
Памятник Петру I в Таганроге
Память и благодарность: Чехов и его гимназический учитель
Даже находясь в Париже, Антон Павлович Чехов помнил о людях, повлиявших на его жизнь в Таганроге. Особую заботу он проявлял о своём гимназическом учителе Закона Божьего, Фёдоре Платоновиче Покровском.
Писатель хлопотал о награждении Покровского орденом за заслуги, которые тот оказал, будучи членом «Общества попечения о больных и раненых воинах и местного управления Общества Красного Креста».
С надеждой на скорое решение вопроса Чехов писал из Парижа 28 апреля 1898 года своему двоюродному брату, Георгию Митрофановичу:
«Будь добр, повидайся с протоиереем Ф. П. Покровским и конфиденциально сообщи ему, что он представлен к болгарскому ордену, за заслуги, оказанные им в последнюю русско-турецкую войну. Немножко поздно, но лучше поздно, чем никогда. Необходимые формальности уже соблюдены, и ему остается ждать только из Болгарии ответа — конечно, вполне удовлетворительного».
К сожалению, этому не суждено было случиться. Фёдор Платонович Покровский скончался 17 мая того же 1898 года, так и не успев получить награду.
Фёдор Платонович Покровский
Возвратившись в Россию, Чехов из Мелихова сообщил об этом печальном обстоятельстве С. С. Татищеву, через которого и велись хлопоты о награждении.
Третье пребывание Антона Павловича Чехова во Франции стало одним из самых насыщенных и значимых периодов в его зарубежной жизни. Писатель не только укрепил здоровье и нашёл покой на юге страны, но и обогатился новыми впечатлениями, встречами и наблюдениями, которые отразились в его письмах и настроениях того времени.
Во Франции Чехов вновь проявил удивительное сочетание художника и гражданина — наблюдая за европейской культурой, он оставался мысленно связан с Россией, заботился о Таганроге, его библиотеке и будущем музее. Здесь же он познакомился с Максимом Ковалевским, возобновил общение с художником Осипом Бразом, следил за делом Дрейфуса и размышлял о справедливости, человеческом достоинстве и долге.
Франция стала для Чехова не только страной отдыха, но и пространством духовных раздумий, где проявились лучшие черты его характера — доброта, деликатность, тонкое чувство правды и неугасимая любовь к родине.
Четвёртое путешествие
Конец октября 1900 года в Ялте выдался на редкость холодным. Антон Павлович, болезненно переносивший зиму, решил бежать от стужи в более тёплые края, направляясь туда через Москву.
В Москве Чехов остановился в гостинице «Дрезден».
гостиница Дрезден
Однако, как сам признавался, жил он не там, а у сестры:
«В «Дрездене» я только ночую, живу же на Мл. Дмитровке, д. Шешкова, кв. 7».
В квартире № 7 на Малой Дмитровке проживала его сестра Мария Павловна.
Дорога в Европу
11 декабря 1900 года, в понедельник, Антон Павлович выехал из Москвы во Францию — с пересадками в Варшаве и Вене.
12 декабря Чехов прибыл в Вену и остановился в фешенебельном отеле Hôtel Bristol. Отель показался ему слишком роскошным:
«Этот отель, оказывается, лучший в Вене; дерут чёртову пропасть, не позволяют в ресторане читать газеты, и все разодеты такими щеголями, что мне было стыдно среди них, я чувствовал себя неуклюжим Крюгером». (О. Л. Книппер, 14 декабря 1900 г., Ницца.)
Но не только роскошь отеля, — сама Вена встретила Чехова неожиданной трудностью: город был погружён в рождественское молчание — все магазины оказались закрыты.
«Милая моя, какого я дурака сломал! Приехал сюда, а здесь все магазины заперты, оказывается — немецкое Рождество! И я не солоно хлебавши сижу теперь в номере и решительно не знаю, что делать, что называется, дурак дураком. Дорожных ремней купить негде... Ну, да что делать! Завтра я уезжаю в Nice... Только обидно, что я здесь один, без тебя, баловница, дуся моя, ужасно обидно.» (О. Л. Книппер, 12 декабря 1900 г., Вена.)
В том же письме Чехов с нежностью и тоской обращался к жене, скучая по ней и расспрашивая о театре и репетициях.
К этому времени в Московском художественном театре шла работа над пьесой «Три сестры», и Чехов, находясь за границей, с волнением следил за её судьбой. Ольга Леонардовна в ответ писала:
«Правда, милый, не подумали мы о новом стиле, а ведь весь мир по нём живёт, исключая нас, азиятов... Ну потолкался по улицам, поглазел бы на праздничную толпу… Неужели ты весь день сидел в номере? Пошёл бы по всем Ring’ам гулять. И в театр не пошёл? Ах ты киселёк славянский!...» и ««Сегодня, милый, была славная репетиция „Трех сестер“ — начинают появляться тона — у Соленого, Чебутыкина, Наташи, Ирины, у меня. Марья Петровна решила, что я — вылитый папаша, Ирина — мамаша, Андрей — лицом отец, характером — мать. Я себе нашла походку, говорю низким грудным голосом, знаешь, бывают такие аристократки с изящной резкостью, если можно так выразиться. Только не бойся — не перегрублю. Завтра разбираем второй акт…»
Ольга Леонардовна Книппер-Чехова
В Ницце
14 декабря Антон Павлович добрался до Ниццы и остановился в знакомом Pension Russe на Rue Gounod.
«Милая моя, как это ни странно, но у меня такое чувство, точно я на луну попал. Тепло, солнце светит вовсю, в пальто жарко, все ходят по-летнему. Окна в моей комнате настежь; и душа, кажется, тоже настежь. Переписываю свою пьесу и удивляюсь, как я мог написать сию штуку, для чего написать. Ах, дуся моя хорошая, отчего тебя нет здесь? Ты бы поглядела, отдохнула, послушала бы бродячих певцов и музыкантов, которые то и дело заходят во двор, а главное — погрелась бы на солнышке. Сейчас я пойду к морю, буду сидеть там и читать газеты, а потом, вернувшись домой, стану переписывать — и завтра уже вышлю Немировичу III акт, а послезавтра IV — или оба вместе. В III акте я кое-что изменил, кое-что прибавил, но очень немного. Дуся моя, пришли мне сюда свою фотографию. Будь милочкой, пришли. У нас много мух. Встречаю русских. Они здесь какие-то приплюснутые, точно угнетены чем-то или стыдятся своей праздности. А праздность вопиющая…» (О. Л. Книппер, 15 декабря 1900 г., Ницца.)
В Ницце Чехов действительно продолжал работу над пьесой «Три сестры», переписывая её акты и внося правки перед отправкой в театр.
Необычайный холод
Однако уже к концу декабря погода испортилась. Чехов жаловался Ольге Леонардовне:
«Здесь, вообрази, вдруг стало холодно, как никогда. Настоящий мороз. В Марселе снегу навалило целые горы, а здесь цветы поблекли в одну ночь, и я хожу в осеннем пальто! В газетах жалобы на необычайный холод. Это отвратительно, боюсь, что впаду в мерлехлюндию».
О тех же морозах Антон Павлович писал 26 декабря и ялтинскому врачу Л. В. Средину:
«Прожить в Ялте целую зиму полезно, даже очень, потому что здешние места после Ялты кажутся просто раем... Но дня два назад вдруг неожиданно пристукнул мороз, и всё поблекло. Никогда здесь морозов не бывает, и откуда взялся этот мороз, совершенно непонятно.»
Зимняя скука
В эти дни Чехов ездил в Монте-Карло, где, по его словам, «поставил 5 франков на 13»..., «и, само собою разумеется, проиграл». По собственному признанию, поездка казалась ему скучной и безрадостной.
Казино Монте-Карло
Из Монте-Карло Чехов заезжал в Ментон — на границе с Италией — проведать сестру Немировича-Данченко, больную чахоткой.
город Ментон
Тем временем в доме Чехова в Ялте гостил Бунин. Мария Павловна писала:
«Бунин приехал и остановился у нас внизу.»
А Антон Павлович, узнав об этом, откровенно сожалел:
«Очень радуюсь тому, что Бунин гостит у нас, жалею, что меня нет дома.» (Е. Я. Чеховой, 8 января 1901 г., Ницца.)»
Мысли об Африке
Находясь в Ницце, Чехов мечтал о путешествии в Африку — в Алжир и Египет, хотел увидеть Сахару.
«На сих днях, если море не будет так бурно, как теперь, я уезжаю в Африку... В Африке пробуду недолго, недели две.» (О. Л. Книппер, 11 января 1901 г., Ницца.)
Антон Павлович собирался отправиться туда с М. М. Ковалевским, но буря на море сорвала их планы.
Заботы
Помимо творческих дел, Чехов занимался общественными проектами. Он мечтал о создании в Москве клиники кожных болезней и вёл переписку с М. А. Членовым о поиске средств:
«Эта идея очень заинтересовала Чехова, и через короткое время я уже получил от него письмо из Ниццы, где он сообщает, что достал пока 130 тысяч рублей для основания института...» (М. А. Членов, «А. П. Чехов и медицина», «Русские ведомости», 1906, № 91.)
Михаил Александрович Членов
Погода вновь ухудшилась, Чехов всё чаще скучал по России и театру. В письме к О. Р. Васильевой от 26 января 1901 г. он писал:
«Я уезжаю в Италию в 12 часов ночи.»
В Италии
Спутниками Чехова стали Максим Максимович Ковалевский и профессор Алексей Алексеевич Коротнев.
М. М. Ковалевский и А. А. Коротнев
27 января они прибыли в Пизу, вероятно, остановившись в Grand Hôtel Nettuno.
«Прохладно, пахнет зимой...»
На следующий день Чехов был уже во Флоренции:
«Здесь тепло, как бывает в Таганроге в апреле.» (Г. М. Чехову, 28 января 1901г., Флоренция.)
Но вскоре вновь стало холодно:
«А в комнате у меня холодище такой, что надел бы шубу, если бы она только была.» (О. Л. Книппер, 29 января 1901 г., Флоренция.)
2 февраля путешественники прибыли в Рим и остановились в Hôtel Russie.
Возвращение
К 7 февраля погода в Риме резко испортилась, и Чехов писал О. Л. Книппер:
«Милая моя, часа через два я уезжаю на север, в Россию. Очень уж здесь холодно, идёт снег, так что нет никакой охоты ехать в Неаполь.»
15 февраля 1901 года Антон Павлович вернулся в Ялту. Его четвёртое путешествие на юг Европы закончилось, оставив за собой след — письма, полные иронии, тепла, тоски и той самой чеховской человечности, которая и сегодня делает их живыми и близкими.
Франция открылась Чехову как страна культуры и простого человеческого достоинства.
«Всё здесь спокойно, красиво и умно. И, кажется, я начинаю понимать, чего не хватает нам дома — уважения к человеку». А.П. Чехов.